Глава 5

Я проснулся от тупой, ноющей боли — затекли шея и плечо.

Несколько секунд я вообще не соображал, где нахожусь, тупо уставившись в серую пустоту перед собой. Из полумрака подвала медленно, как на проявляющейся фотоплёнке, проступали контуры комнаты. Жёлтая лампа накаливания над столом всё ещё горела, источая сухое тепло. Старый ThinkPad тихо и ровно гудел, словно за всю ночь совершенно не утомился. На полу веером валялись листы из папки, карандаш укатился куда-то под массивный шкаф, а прямо у моей руки стояла фаянсовая кружка с давно остывшим, подёрнутым сизой плёнкой кофе.

Третий раз за сутки. Я заварил и забыл.

Я скосил глаза на циферблат наручной механики. Восемь семнадцать. Получается, я всё-таки отключился — рухнул лицом в стол, сам того не заметив.

Память возвращалась неохотно, отдельными рваными фрагментами. Элен. Ведомость, которую она положила передо мной лицом вниз и потом долго не переворачивала. Строка двенадцать — её собственный почерк, её идентификационный номер, её же примечание: технич. ошибка. Старик за подвальной решёткой. И мёртвый компьютер, каким-то чудом знающий сегодняшнюю дату.

Стул напротив был аккуратно, до сантиметра задвинут под столешницу. На краю стола — сложенный вчетверо лист, вырванный из моего блокнота. Я уже знал, что там.

Я сложил страницу и убрал во внутренний карман штормовки. Странно: ещё вчера вечером я бы назвал подобный уход дешёвой театральщиной из шпионских романов. Сегодня обычная, помятая на углах бумага вызывала у меня доверия гораздо больше, чем любой экран на планете.

Лондон встретил меня тяжёлым, влажным воздухом. Дождь прекратился ещё глубокой ночью, но город так и не успел просохнуть — асфальт блестел под ногами, словно его покрыли тонким слоем жидкого чёрного стекла. Двухэтажные автобусы, чёрные такси, курьеры на велосипедах — весь мир двигался своим привычным, отрепетированным маршрутом.

Кроме меня.

Через квартал я завернул в небольшую кофейню, пропахшую корицей. Утром здесь было почти пусто — только мужчина в деловом костюме читал газету у окна, держа её старомодно, двумя руками, разворот целиком.

Девушка за стойкой подняла глаза ещё когда я толкал дверь — бросила на меня быстрый, привычный взгляд, из тех, что ни к чему не обязывают, и чуть улыбнулась:

— Доброе утро. Вам как обычно?

Я на секунду завис. Как обычно. Значит, она меня помнит. Значит, я ещё существую хотя бы здесь, в этом маленьком кафе с корицей и искусственной пальмой в углу.

— Большой американо, пожалуйста. Без молока.

Когда пришло время расплачиваться, я приложил телефон к терминалу. Серая полоса. Ошибка. Карта — писк. Отклонено. Вторая карта — то же самое.

Бариста виновато пожала плечом:

— Простите… Наш терминал сегодня с самого утра как-то странно себя ведёт.

— Ничего, — сказал я, выудив из кошелька помятую двадцатифунтовую купюру. — Иногда техника просто сходит с ума.

— Именно, — кивнула она, отсчитывая сдачу. — Вчера вообще полчаса не работал. Я уже думала, что нас хакнули.

Я улыбнулся. Не стал объяснять.

Через десять минут я уже сидел в самом тёмном углу кофейни за раскидистым листом искусственной пальмы. На коленях лежал рабочий ноутбук. Корпоративная почта — страница белая, аккаунт не существует. Удалённая инфраструктура — доступ запрещён. Европейский узел, американский прокси, мобильный интернет — ничего. Каждая система отвечала одинаково спокойно, почти вежливо: вас здесь не было.

Последним был livecity.cam.

Страница открылась мгновенно. Интерфейс, карты, потоковое видео — всё работало идеально. Я едва не выдохнул с облегчением. Прокрутил до самого низа.

Owner: Daniel Mercer.

Я перечитал. Закрыл глаза. Сосчитал до трёх. Открыл.

Даниэль Мерсер.

Пять лет. Пять лет я строил это — по вечерам, по выходным, вместо отпусков, вместо нормальной жизни. Она однажды сказала: «Ты любишь этот сайт больше, чем людей». Я тогда засмеялся. Сейчас не засмеялся бы.

Центральное отделение банка было через две улицы. Я шёл туда почти бегом.

Внутри — тепло, тихая музыка, небольшая очередь. Девушка за стойкой с безупречной укладкой мягко кивнула:

— Добрый день. Чем могу помочь?

— Мне нужно проверить счёт, — я выложил паспорт.

Она стучала по клавиатуре две минуты. Потом её пальцы замерли. Она нахмурилась, ввела что-то ещё. Ещё раз. Вежливая улыбка медленно сползала с её лица.

— Простите, сэр… База данных показывает, что вы никогда не были клиентом нашего банка.

Она развернула монитор ко мне. Поиск по фамилии — ноль. По номеру паспорта — пусто. Система работала штатно. Будто человека по имени Майкл Лоусон действительно никогда не существовало.

Когда я вышел на улицу, дождь снова моросил. Мелкая холодная взвесь облепила лицо. Я шёл, не выбирая дороги, не глядя по сторонам — ноги переставлялись сами, тело двигалось по какому-то давно выученному маршруту, пока голова пыталась сложить в слова то, что только что произошло. Не получалось. Мысли рассыпались, как только я пробовал их поймать — оставалось только ощущение холода под воротником и мокрого асфальта под подошвами.

Возле сквера я резко остановился.

Там, у чугунной ограды, стоял тот самый старик. Поношенное пальто, плоская кепка, зонт-трость зажат под мышкой. Он бросал голубям крошки чёрствого хлеба — размеренными, привычными движениями человека, который делает это каждый день. Птицы окружили его ноги плотным серым кольцом.

Он не повернул головы, когда я подошёл ближе. Продолжал смотреть на птиц.

— Когда исчезают документы… — он сделал паузу и бросил ещё горсть крошек, — …человек ещё некоторое время остаётся.

Я замер.

— Когда исчезают свидетели… — ещё одна пауза, длиннее первой, — …остаётся только память.

— О чём вы говорите? — мой голос прозвучал хрипло, почти умоляюще.

Старик медленно поднял голову. Его блёклый, выцветший взгляд встретился с моим. Абсолютно спокойный взгляд. Почти добрый.

— Пока ни о чём, — сказал он очень спокойно. — Вы сами скоро всё увидите.

Он развернулся и пошёл в глубь туманного переулка. Не оглядываясь. Я остался стоять. Был абсолютно уверен: если побегу — не догоню. Он просто растает в этой серой сырости.

Мобильный я включил только через полчаса, под навесом закрытого книжного магазина. Витрина была покрыта слоем пыли — магазин закрылся давно, но вывеску не сняли. Я смотрел на неё несколько секунд, пока телефон грузился.

Двадцать пропущенных вызовов. Все от Элен.

Последнее сообщение — восемнадцать минут назад. Короткое, как выстрел:

Не возвращайся в офис. Ни в коем случае.

Я поднял голову.

Только сейчас осознал, что всё это время шёл вслепую, не выбирая дороги. Ноги сами привели меня сюда — многолетняя привычка, маршрут, выученный телом раньше, чем головой.

На противоположной стороне улицы стояло старое, потемневшее от времени кирпичное здание. Мой офис.

Я был уверен, что вчера запер дверь на два оборота. Но сейчас старое дерево медленно, едва заметно покачивалось от порывов холодного ветра. Дверь была приоткрыта на несколько сантиметров, зияя тёмной щелью.

Будто кто-то там, в глубине пустого коридора, терпеливо ждал моего возвращения.